После разразившегося в израильском ЖЖ очередного скандала, захотелось мне, как в старые добрые времена, рассказать историю из своего детства.

Было это в Зеленогорске, небольшом курортном городке на Карельском перешейке, где мы летом снимали дачу. Мне было восемь лет, а моему двоюродному брату — семь. Мы гоняли на велосипедах по окрестным тропинкам, и однажды мой брат сверзился вместе с велосипедом в канаву. Он, вообще, был юрким и шебутным, в отличие от толстого и трусоватого меня, лез куда попало, абсолютно безбашенно. Ну, и доигрался.

Он рассёк себе обе ноги в трёх местах до мяса. Уж не знаю, кто громче орал: он, или я, вытаскивая его из канавы. Он, я, велосипед — всё было в крови. Это произошло рядом с домом, сбежались все дети из окрестных дач, кто-то позвал родителей, в считанные минуты вызвали скорую. Ну, короче, весело было.

Но, слава Богу, обошлось. Кости и сухожилия были целы. В травмпункте его раны промыли, перевязали, да и отпустили домой. И вот тут-то началось самое страшное.

Он лежал во дворе на раскладушке и выл. Просто выл и орал, не переставая. Во-первых, ему было больно. Во вторых, раны, заживая, зудели, а почесать их через повязку было нельзя. Ну а в третьих, и в самых главных, он не мог ходить. И это ему, гиперактивному, доставляло невыносимые мучения.

Я, как мог, его развлекал. Пытался читать вслух, но боль и зуд не давали ему сосредоточиться. Стал играть с ним в карты, в «подкидного дурака», но вдвоём же неинтересно...
И тогда мне в голову пришла замечательная мысль! Я решил организовать ему компанию!

Я пошёл в один из домиков, где жил мальчик Жора, на три года старше меня. Там сидел он сам, его дедушка, и ещё мальчик Дима, мой ровесник. И, какое замечательное совпадение, они играли в карты! Ну конечно же, они пойдут мне навстречу, ведь все прекрасно знают, что случилось с моим братом.

— Послушайте, — сказал я, — у меня к вам просьба. Мой брат лежит там на раскладушке, и не может встать. Ему очень больно и скучно. Не могли бы вы, пожалуйста, перебраться туда, чтобы он мог с вами поиграть?
— А почему это мы должны к нему идти? — сварливо спросил мальчик Дима. — Пусть он сам сюда идёт!
— Ну как же вы не понимаете, он ведь не может ходить! — огорчённо ответил я. — у него обе ноги перевязаны!
— А какое нам дело, что он может-не может! — хором закричали Жора с Димой.
— Ну в чём проблема? — воскликнул Жорин дедушка, — заходи и садись играть с нами!
— Но ведь дело не во мне! — в отчаянии закричал я. Ну как же эти люди не понимают! — Не мне а моему брату нужно, чтобы с ним кто-то поиграл!! Он лежит там один и плачет от невыносимой боли!!!
— Ну, хватит! — ответил Жорин дедушка, начиная раздражаться. — Хочешь — садись играть, а не хочешь — уходи.

И тогда у меня потемнело в глазах от бешенства и следующие несколько секунд я не отдавал себе отчёта в своих действиях. Я выскочил на улицу, захлопнул дверь и запер её «на палочку». Ну знаете, обычная такая щеколда, где ушко входит в прямоугольное отверстие, а потом в него вставляется замок. Если вместо замка засунуть деревяшку, то изнутри хрен откроешь.
Какое-то время я слушал, как они стучат и ругаются, а потом ушёл к себе во двор, скрашивать брату одиночество. Потом я узнал, что только через полчаса их отперла случайно проходившая мимо соседская девочка.

Теперь-то я, конечно, понимаю, что то что я сделал, с любой точки зрения, было самым обыкновенным хулиганством. И что они были у себя в доме, и имели полное право там быть и делать всё, что угодно. И, по любому закону, мои и моего брата проблемы их не должны были волновать. И я не имел никакого права вторгаться в их личную жизнь.

Но, чёрт возьми, это один из тех поступков (а у меня в жизни не так много их и было), которым я до сих пор горжусь.